Телефон (343) 345-95-69

Станция Зюрзя. Секретный груз

Сергей ПАРФЕНОВ, писатель, заслуженный работник культуры РФ

Главное в нашей жизни – сохранять любопытство. Именно поэтому я поехал по служебным делам в Красноуфимск – уездный городок на западе Свердловской области, расположенный на реке Уфа (приток Белой). Поехал в «свободный поиск»: окунуться в историю здешних мест, поговорить с людьми, поездить по окрестностям. Словом, набраться свежих впечатлений. 

Уже знал, что в прежние времена на новых пределах горнозаводского Урала Красноуфимск слыл крепостью. Как это случилось? В апреле 1734 года в урочище Красный Яр для умиротворения «смутных башкир» была послана команда солдат. Своим господствующим положением над долиной это урочище сразу привлекло внимание командира екатеринбургских «карателей». Полковник А.Тевкелев счел, что для постройки нового укрепления выгоднее места не сыскать. К тому же тут проходила дорога, которой башкиры пользовались для набегов на город Кунгур. И 21 апреля 1734 года А.Тевкелев уверенно сообщил в Екатеринбург управляющему Сибирскими и Уральскими горными заводами В.Татищеву: «Трудно описать, сколько сие место удобно для постройки крепости и поселения людей…».

Крепость, находясь на правом возвышенном берегу Уфы, удачно примыкала западной стороной к высокому каменному гребню. По нему-то и были воздвигнуты бастионы, снабженные позже пушками. Далее, вниз по реке, протянулись высокие деревянные стены с дозорными башнями. Снаружи был построен палисад, а внутри - рубленый замок, в котором находилась церковь, канцелярия и воеводский дом.

В 1736 году крепость Красного Яра была официально переименована в уездный город Красноуфимск (относился к Пермской губернии). К этому времени тут насчитывалось 516 душ жителей и 171 дом. Был расквартирован и казачий гарнизон, которому не раз приходилось отражать набеги бунтующих башкир.

К сожалению, к моему приезду здесь уже мало что сохранилось. Лишь одна из первых построек - караульная казачья изба. Находясь в удобном месте, на крутой излучине реки, из нее и теперь хорошо просматриваются окрестности, ведь она служила для охраны доступов к важной крепости...

Словом, работа продолжалась успешно. До тех пор, пока однажды нелегкая не занесла меня на здешний рынок. И местные товарки рассказали мне всю правду о станции Зюрзя. Наутро я уже твердо решил съездить в это загадочное место. Здешнее начальство кинулось отговаривать. Ничего, дескать, там хорошего нет, типичное захолустье. Побывайте лучше в Саране, там замечательные косы делают, вся Россия ими сено заготовляет. В Натальинск можно сгонять - стеклянный завод, интересный технологический процесс. Или в Красную Поляну – не Сочи, конечно, но природой никак не уступит…

«Наследство» Лаврентия Берии

Словом, тогда-то я и узнал о зловещей «черной метке» нашего региона. Она появилась с тех времен, когда гонка ядерных вооружений, развязанная США, вынудила правительство СССР искать наиболее эффективные пути создания собственной ядерной бомбы. Советский Союз в ударном порядке реализовывал знаменитый «атомный проект». Но для того, чтобы получить цепную реакцию взрывного характера, требовались делящиеся материалы. Советским ученым и специалистам пришлось искать наиболее оптимальные решения. Причем работы велись сразу по двум направлениям – урановому и ториевому, поскольку даже академики не конца понимали, какой из них быстрее приведет к успеху.

Предполагалось, в частности, использовать для производства ядерных зарядов торий-232. Этот интерес определялся неплохой возможностью реализации ториевого топливного цикла. Именно тогда по приказу куратора атомной программы СССР Лаврентия Берии в Индии, Северной Корее, Китае и Монголии был закуплен монацитовый концентрат – радиоактивный природный минерал II класса опасности, песок, представляющий собой смесь редкоземельных металлов, тория и небольшого количества урана. Жаль, что ученые, видимо, так и не поверили в торий.

Но Л.Берия не был дураком. Уже после его смерти выяснилось, что ториевые реакторы очень надежны и безопасны: в случае любого теракта, аварии они исключают радиоактивное излучение и не образуют плутония в процессе использования. А значит, снимают проблему утилизации отработанного ядерного топлива. Немного высокообогащенного оружейного урана требовалось лишь в качестве запального элемента в ториевых реакторах.

Директор Института физико-технических проблем металлургии и машиностроения РАН (г. Новосибирск) Лев Николаевич Максимов - автор советского проекта подземных атомных электростанций с использованием тория вместо урана. Это выдающийся изобретатель! Он здраво полагал, что нефтегазовые месторождения когда-нибудь иссякнут, залежи урана после распада страны остались в Узбекистане и Казахстане, а тория в России много. Надо развивать это перспективное направление. Однако Госсовет СССР, заседавший 14 ноября 1991 года, по команде Михаила Сергеевича и Бориса Николаевича упразднил все высокотехнологиченые министерства, кроме Минсредмаша. Предприятиям известной «девятки» (ВПК), ее конструкторским бюро, институтам перекрыли финансирование и бросили на произвол судьбы. А ведь там работала четвертая часть населения страны!

И что в итоге? Ценное оборудование с заводов стали выламывать и сдавать в металлолом, миллионы классных конструкторов, инженеров, технологов подались в челночники. Несколько тысяч специалистов вынуждены уехать за рубеж. Среди них должен был оказаться и Лев Максимов. Но он начал стучаться в двери различных московских инстанций. Тщетно. И однажды западные эмиссары предложили ему уехать в одну из стран  - Америку, Израиль или Канаду. Там, дескать, очень заинтересовались его изобретением, он будет жить в достатке, спокойно продолжать работу, а на России можно поставить крест. Л.Максимов отказался и даже написал заявление в КГБ. Снова ноль внимания. Зато после этого на ученого было дважды совершено  нападение, его избивали буквально до полусмерти.

В итоге передовой институт Л.Максимова был ликвидирован, а все материалы по прорывным изобретениям, подготовленные к патентованию за рубежом, кем-то похищены.

Но вернемся к 50-м гг. Пока эшелоны Л.Берии с опасным грузом неспешно двигались с Дальнего Востока, советским физикам стало, наконец, понятно: урана, накопленного на промышленном реакторе в Челябинской области, для создания первого атомного «изделия» уже должно хватить. Началась интенсивная реализация уран-плутониевой топливной схемы. Ториевый проект, таким образом, развития не получил и был оперативно свернут.

В одночасье монацит стал не нужен. Но на всякий случай его решили сохранить. Так вблизи деревни Зюрзя, в 10 километрах от города Красноуфимска, что в Свердловской области, оказались 82653 тонны радиоактивного песка. Но ведь специально подготовленных хранилищ тут, естественно, не было. Груз, упакованный в трехслойные бумажные мешки, а мешки – в 1 620 000 деревянных ящиков, решили сложить штабелями в 19 бревенчатых зерновых и продовольственных складах постройки 1941-1942 годов, находившихся в ведении Главного управления материальных резервов (ГУМР) Совета Министров СССР. Эти склады занимали территорию в 29 гектаров, во время войны их строили заключенные и военнопленные.

(Интересная деталь: в красноуфимских хранилищах в настоящее время находится около 6 000 тонн тория, полностью готового к дальнейшей переработке. Советская армия конфисковала этот арсенал у гитлеровской Германии. В свое время немцы очень активно экспериментировали с торием, рассматривая его в качестве потенциального компонента для создания ядерного оружия. Кроме того, во время Второй мировой войны германские войска использовали песок монацита (под обозначением «Tarnsand») для отмечания мест установки мин типа «Topfmine», которые не содержали металлических деталей и поэтому не обнаруживались обычными миноискателями. Мешочек такого песка входил в комплект боеприпаса. Мина, присыпанная монацитом после установки, легко обнаруживалась «своими» саперами с помощью миноискателя Stuttgart 43, который работал по принципу счетчика Гейгера).

Если же мешки в Зюрзе вдруг нечаянно рвались, рабочие лопатами сгребали непонятный порошок цвета спитого кофе в отдельные кучки. По воспоминаниям очевидцев, женщины метлами выметали просыпавшийся песок из вагонов. Пыль тогда стояла столбом! Но люди, разумеется, обходились без противогазов и респираторов, обслуживающий персонал и железнодорожники работали без всякой защиты, находясь в полном неведении о грозящей опасности. Тем не менее, с них брали подписку о неразглашении государственной тайны, ведь груз приходил под грифом «Секретно», хотя в накладных и значился вполне обычно -  «руда цветных металлов».

Тех грузчиков уже давно нет в живых. За очень короткое время все, кто обслуживал этот груз (около 200 человек) умерли одинаково, с одним и тем же диагнозом: «рак». Лошади, на которых перевозили неведомый груз со станции Зюрзя, вскоре облысели и сдохли.

В поселке на тот момент проживало около 250 человек. Был детский сад – три группы по 15 ребятишек. Сюда же привозили детей из других деревень. Так вот, даже на территории этого детсада уровень радиоактивности порой доходил до 210 микрорентген в час – в 20 раз больше номы! Начался ропот. Власти провели расследование, и комиссия ГУМРа приняла решение о выселении местных жителей в соседний поселок Приданниково, где для этих целей было построено несколько домов, много семей также переехало в Красноуфимск. Причем широкой огласки это событие тогда не получило.

Страшный объект размером 750 на 350 метров нарекли цветасто и гордо - «Каменный пояс». Впрочем, в разные годы он назывался по-разному: «П/я 118», «П/я 6572», «Филиал комбината «Победа» Госкомрезерва РФ». Хранилище носило гриф повышенной секретности и его тщательно охраняли. Поэтому никто толком и не знал, что творится за колючей проволокой. Концентрат не трогали, сам же он себя поначалу не проявлял. Однако сегодня специалисты оценивают условия хранения «тяжелого» песка как катастрофические. Ведь суммарная радиоактивность всей массы монацита, складированного в Зюрзе, оценивается в 7 800 Ки. Что же это за чудо заморское?

Заметим, из всех радиоактивных элементов, находящихся в земной коре с момента ее образования, в естественном состоянии сохранились только уран и торий – в основном, благодаря большим периодам полураспада их природных изотопов. Все остальные радиоактивные элементы в окружающей нас среде встречаются лишь в виде продуктов радиоактивного распада этих двух недружелюбных «приятелей». Их излучение и создает естественный радиационный фон, характерный для каждой местности.

Давайте-ка для верности заглянем в справочник. Торий (Тh) - (Thorium) - химический радиоактивный элемент (металл) с атомным номером 90 и атомной массой наиболее распространенного, устойчивого изотопа 232. В природе встречается всего восемь, в основном - короткоживущих изотопов тория. Период полураспада 1,39 на10 в десятой степени лет. Под действием быстрых нейтронов торий-232 подвергается ядерному делению и может использоваться в качестве воспроизводящего материала для получения урана-233.

Считается, что монацит был открыт в 1826 году в окрестностях города МиассаИльменских горах) немецким минералогом Йоханнесом Менге и был принят им вначале за циркон. Неизвестные кристаллы он передал Густаву Розе и Иоганну Брейтгаупту для проведения дальнейших исследований. Последний признал в нем новый минерал, назвав монацитом. Английский минералог Г. Дж. Брук в 1831 году описал монацит уже под именем «менгит».

А вот сам торий был открыт в 1828 году ученым И.Берцелиусом из Норвегии. И был назван им по имени бога грома в скандинавской мифологии - Тора. Что характерно, тория в земной коре приблизительно в три раза больше, чем урана! Но проблема поиска этих месторождений сходна с проблемой разведки редкоземельных металлов - его способность к концентрации очень слабая, торий неохотно собирается в значительные залежи, являясь очень рассеянным элементом земной коры.

Дело в том, что торий - характерный элемент гранитного слоя и осадочной оболочки нашей планеты. В основном он участвует в магматических процессах, накапливаясь в гранитах, щелочных породах и пегматитах. В биосфере и гидротермальных растворах мигрирует плохо. На воздухе, при комнатной температуре окисляется, но незначительно, покрываясь защитной пленкой черного цвета.

Сам торий обычно не добывается. Но его различные соединения входят в состав порядка ста минералов. Наиболее часто он встречается в уранините, цирконе, кварце, апатите, ортите, титане. А главное – в монаците. Ручьи и реки уносят его к морям и океанам вместе с другими минералами. А волны довершают работу по разрушению, сортировке минерала, накапливая его в прибрежной зоне. Именно так на морских и континентальных пляжах формируются монацитовые россыпи. Зерна этих песков имеют средний размер 0,08 мм. Обычно они окрашены в желтый, зеленый, красновато-бурый, желто-бурый и белый цвета. Отличаются зеркальным блеском. И если их содержание составляет не менее 1 килограмма на 1 кубометр песка, это считается хорошим месторождением.

Любопытный факт из истории: в начале прошлого века был продемонстрирован выдающийся образец международного воровства. Немецкие суда, доставлявшие грузы в Бразилию и собираясь в обратный путь, заполняли свои трюмы песком, взятым с пляжей Атлантического побережья этой страны, но почему-то из строго определенных мест. Капитаны заявляли, что данный песок – просто балласт, необходимый для большей устойчивости судов. В действительности, выполняя заказы германских промышленных кругов, они нагло крали ценное минеральное сырье: прибрежные пески штата Эспириту-Санту были очень богаты монацитом...

В начале ХХ века 92 процента мировой добычи монацита приходилось как раз на долю Бразилии. Спустя десять лет центр переместился в Индию. Наиболее крупные месторождения этого типа находятся сейчас на восточном берегу Бразилии (штаты Минас-Жераис, Баия, Эспириту-Санту, Рио-де-Жанейро), а также на южном и восточном побережьях Индии (штаты Керала, Мадрас, Андхра-Прадеш, Орисса). Но если индийские монациты содержат в среднем 9,9 процента тория, то бразильские - всего 6,8.

Месторождения данного сырья имеются также в Австралии, Китае, США, Малайзии, Шри-Ланке, Таиланде, Заире. «Тяжелые» пески в больших количествах встречаются вдоль морского побережья, в руслах рек и береговых отмелях западного Тайваня. Единственным в мире коренным месторождением руд, имеющим промышленное значение, на котором торий сумел-таки обмануть природу и собраться в плотные жилы, является местечко Стинкасмкрааль в ЮАР.

Все эти страны являются основными производителями специального концентрата, который необходим для производства некоторых редкоземельных металлов.

Велся поиск ториевых руд и в СССР. Причем еще до Второй мировой войны. К примеру, в 1937 году была организована Красноярская поисковая тектоно-геохимическая партия № 3 Западно-Сибирского отделения «Союзредметразведки». Ею были подсчитаны и первые запасы советского тория, которые относились к Таракскому месторождению  (2763 тонн монацита).

Кроме концентрации «тяжелых» песков на побережьях современных морей, россыпи этих устойчивых минералов нередко ассоциировались с древними морями, давно пересохшими и погребенными другими отложениями. Именно таким, к примеру, является знаменитое месторождение титановых и циркониевых руд под Днепропетровском, расположенное в районе Вольногорска.

«Пляжи» с торием есть и в курортных зонах бывшего СССР – в частности, на побережье Азовского моря. Каждый год тысячи отдыхающих в буквальном смысле едут на юг «за свежей дозой радиации». Да еще детишек везут для оздоровления. А ведь активность «черных пляжей» - запомните! - составляет: в Таганроге - 9 938 микрорентген в час, в Мариуполе - 2 236, в Бердянске - 1 908. Для сравнения: радиационный фон в районе промышленной площадки разрушенного 4-го энергоблока ЧАЭС сейчас – «всего» 68 микрорентген в час!

Невидимая опасность

Лихолетье государственной и хозяйственной жизни России 90-х годов прошлого века сделали хранилище песка под красноуфимском почти бесхозным, но чрезвычайно опасным объектом.

Как писала «Независимая газета», первый серьезный звоночек прозвучал в конце 80-х гг., когда на луковых полях вблизи деревни Зюрзя студенты уборочных отрядов вдруг «подцепили» неизвестную хворь. Молодые люди начали падать в обморок, поражались частичным параличом, симптомами неясного отравления. Может, от голода? Или от чрезмерной усталости? Ничего подобного.

Вот что рассказала выпускница Уральского государственного университета им. А.М.Горького Юлия Агеева (ныне живет и работает в Екатеринбурге):

- Объединенные бригады физиков и журналистов начали редеть на луковом поле примерно на четвертые сутки работы. И только после этого нас срочно вывезли в Свердловск. Обследовали в клинической больнице. Правда, врачи ничего не могли понять. Вызвали специалистов из Москвы. Одно медицинское светило обо всем этом долго расспрашивало пострадавших, а уходя, обронило: «Детей в ближайшее время не заводите…».  Кстати, многие из тех студентов детей и самом деле завести не могут. До сих пор.

По «луковому делу» была создана государственная межведомственная комиссия, которая вынесла вердикт о «болезни неизвестной этиологии». Разгорелся скандал. Ведь сначала студентов обвиняли в том, что они-де «баловались» наркотиками и алкоголем, отсюда, мол, и беда. Но народ-то в бригадах степенный, серьезный, поэтому нелепые обвинения в свой адрес студенты решительно отмели. Потом причиной массового заболевания молодежи посчитали пестициды, которыми, якобы, обрабатывались местные поля. Опять мимо. Свердловская областная прокуратура не смогла подтвердить эту «химическую» версию.

Вот что записал в своем рапорте старший следователь прокуратуры Олег Суслонов: «Предположение о возможном токсическом воздействии на студентов не может иметь доказательственного значения, так как не подтверждается объективно…». Любопытно, что почти в это же самое время та же самая болезнь за много километров от Красноуфимска поразила несколько десятков человек, живущих вблизи Белоярской атомной станции. Но связывать два этих случая следователям прокуратуры в голову почему-то не пришло.

Между тем, за последние несколько лет в деревне Зюрзя, да и в самом Красноуфимске, немало народу задолго до отведенного природой срока отошло в иной мир. Причина – серьезные онкологические заболевания. И местное население, естественно, стало бузить. И было от чего. У всех детей – аллергия. Ангина и острые респираторные заболевания в здешних местах даже в сухое и жаркое лето – обычное дело. Высокая смертность от рака много лет от населения вообще скрывалась.

- Радиация имеет свойство накапливаться в организме и «ударять» в самом неожиданном месте, - рассказывает эколог из Красноуфимска, член инициативной группы движения «Нет – ядерному заводу» Сергей Русинов. – Врачи не пишут в картах больных людей, что причиной их смерти служит негативная радиационная обстановка. Хотя объем врожденных патологий и онкологических заболеваний в районе растет на глазах!

Жители двух соседних деревень – Чувашково и Колмаково – к этой ситуации давно привыкли, да и куда убежишь – дома и хозяйство не бросишь! Но цена «оседлости» все-таки слишком велика. Люди постоянно жалуются на головные боли, ломоту в суставах, белокровие. Умирают в цветущем возрасте. А по округе регулярно растекаются байки, одна страшнее другой: то теленок двухголовый родится, то овца с пятью ногами, то кот неимоверных размеров. Местное молоко на городском рынке, случалось, продать было почти невозможно: как только покупатели узнавали, откуда оно «родом» - шарахались, словно от чумы…

А концентрат не дремлет. Радиоактивная пыль все эти годы разносилась за пределы хранилищ, которые за 60 с лишним лет превратились в откровенную рухлядь. Несущие конструкции стен, крыш складов деформировались. Летом 2003 года, к примеру, здесь произошло ЧП: на двух складах переломились прогнившие стропильные балки, отчего крыши сели прямо на ящики с опасным песком! Кровля на многих складах исхудала и потекла. Забор был готов упасть по всему периметру. А так как амбары в свое время были построены без капитальных фундаментов, то подвижки, вспучивание грунтов разрушили деревянные конструкции: местами настилы деформировались, встали дыбом. В этих местах однажды произошло обрушение штабелей, которые образовали мощные завалы. Большинство нижних ящиков раздавило. Бумажные мешки превратились в лохмотья. И вредный песок оказался прямо в технологических проходах.

Бывший министр природных ресурсов Свердловской области А.Ястребков тогда, помнится, заявил: «Все, время дебатов прошло. Пора принимать меры».

Давно пора. Ведь деревянные склады находятся в опасной близости (всего 500 метров!) от рек Зюрзя и Уфа, стоят на болотах, которые, как известно, являются отличным природным аккумулянтом. Ввиду малой химической активности тория перенос его в водном потоке возможен – ручьями, реками и т. п. Так что попади вредные вещества в подземные водные горизонты, проследить их дальнейший путь будет нетрудно…

Лабораторные исследования показали, что основным источником вредного воздействия коварных песков является торий-232 – чистый альфа-излучатель и продукты его распада. Именно они (в первую очередь – изотопы висмута и таллия) создают радиоактивное излучение, регистрируемое даже полевым дозиметром. Практически все продукты распада ториевого ряда – металлы, а они прочно удерживаются в кристаллической решетке минералов. Но один из продуктов – торон – является составляющей тяжелого радиоактивного инертного газа радона. Он способен «покидать» песок и выделяться в окружающее пространство. С завидной регулярностью газ разносится ветром и оседает на посевах, посадках, жилых домах, попадает в землю и воду. Радиационный фон в округе превышен в 400 раз!

Именно торон сегодня представляет наибольшую опасность для населения округи. Он выделяется из строительных конструкций, переходит в воздух помещений, попадает в легкие. Особенно активно изотопы радона выходят из пенобетона и штукатурки. А эффективность торона с точки зрения разрушения биологических тканей в десять раз выше влияние бета- и гамма-излучений. Хотя сам газ – коротко живущий элемент (период полураспада равен примерно минуте), но его продукты – сравнительно долгоживущие (более 10 часов). Они охотно оседают на стенках легких и как бы создают здесь дополнительно-долговременное облучение. Поэтому попадание торона внутрь организма приводит к серьезным последствиям, в частности, к раку.

Таким образом, опасность песков связана в основном с возможностью внутреннего облучения человека, которое может превышать даже внешнее. Заметим, что для тория скорость распада каждого члена его семейства равна скорости распада исходного Th232 (вековое равновесие). На каждый его распад все члены ряда испускают 7 α-частиц, 5 β-частиц, 7 γ-частиц. Правда, складированный концентрат поглощает практически все α-, β-, большую часть γ-излучения тория и его продуктов. Так что из всех путей поступления тория в человеческий организм наиболее опасный, как ни крути – ингаляционный: пыль из складов и ионизированный воздух.

Уже установлено: над хранилищем в Зюрзе всегда стоит облако торона. Причина – недостаточная герметичность складов. Продукты распада – твердые вещества – выпадают на землю. При этом основным загрязнителем является свинец-212. При смене направления ветра образуется новое пятно загрязнения. Время его жизни – около двух суток (примерно 55 часов). Расстояние от источника опасности может быть более 500 метров. За это время свинец-212 проходит сложную схему превращений: через висмут-212, таллий-208 и полоний-212, превращаясь в стабильный изотоп – свинец-208, конечный продукт ториевого ряда. В итоге пространство вокруг складов сегодня должно быть сильно им «обогащено».

Директор ОГУ «УралМонацит» Анатолий Михеев, проводя «закрытые экскурсии» для журналистов, всегда берет с собой счетчик Гейгера. При подходе к складам уровень радиации быстро ползет вверх – 100, 300, 400 микрорентген в час. В одном из темных помещений счетчик замирает на отметке 8500 микрорентген! Однажды, узнав об этом, представитель экологического движения «Сокол» ахнул и быстро побежал к выходу, хотя предполагалось, что весь осмотр займет не более 15-20 минут. Позже выяснилось: на «Каменном поясе» есть места, где концентрат тория дает радиоактивность и в 17 тысяч микрорентген в час, счетчик Гейгера тут «бесится», словно сумасшедший!

Смотрим дальше. В данном районе преобладают ветры западных направлений. Каждый год их максимальные скорости – до 20 метров в секунду, штормовые – когда ломаются большие деревья, повреждаются крыши – один раз в 20 лет (скорость ветра – до 27 метров в секунду), жесткий шторм – когда происходят большие разрушения, срываются крыши, вырываются с корнем деревья. Между тем, относительно складов с подветренной стороны находится ряд населенных пунктов: Чувашково – в 1 километре (516 жителей), Колмаково – 0,7 км (50 жителей), Крылово – 4 километра (910 жителей), Александровское – 4 км (447 жителей), Подгорное – 6 километров (450 жителей), Шиловка – 7 км (237 жителей).

У жителей этих деревень велик не только риск радиационного воздействия складов. Всего один теракт, случайная молния, «хороший» пожар, мощный смерч или ураган могут натворить в Зюрзе столько бед, что их придется расхлебывать не одно десятилетие. Второй Чернобыль гарантирован. В этом можно не сомневаться. Нелишне также помнить, что торий-232, который, как уже сообщалось, входит в состав соединений монацита, имеет период полураспада в 14,05 миллиарда лет!

Пинг-понг

Не мудрено, что «Росатом» при первой же оказии с радостью избавился от надоевшего ему монацита. В 1995 году правительство Свердловской области усмотрело немалую выгоду от использования радиоактивных материалов и «прибрало» опасный объект в собственность, решив создать на территории региона специальное режимное предприятие по переработке ториевого концентрата. С целью извлечения из него дорогих редкоземельных металлов – по прикидкам, не менее 47 тысяч тонн. Можно было заработать неплохие деньги.

Власти даже предложили переработать монацит «не отходя от кассы» - не вывозить песок за пределы области и не заниматься в специально отведенных местах его «уничтожением», а прямо в Красноуфимске построить завод, который в нескольких километрах от жилых домов и будет «нейтрализовывать» радиацию.

Технологическая схема утилизации монацита хорошо известна. Сначала песок перерабатывается щелочным методом, фосфаты переводятся в раствор, осаждаются, становясь основой для получения различных удобрений. А остальные растворы дезактивируются барием, разделяясь на ториевый и редкоземельный концентраты.

Однако заявление правительства Свердловской области о строительстве завода по переработке монацита на территории его хранения вызвало волну негодования у местного населения. Возмущение общественности было настолько сильным, что в 2002 году после многочисленных стихийных выступлений и протестов, публикаций в средствах массовой информации здесь появилась общественная организация «Сокол», председателем которой была избрана Т.Мамонтова. Активисты стали тщательно следить за экологической ситуацией в городе.

На их счету – массовый митинг, экологическая конференция, местный референдум, в ходе которого было собрано почти 25 тысяч подписей против строительства предприятия. Удалось снять даже документальный фильм. Затем «Сокол» обратился за помощью в Международный социально-экологический союз, Уральский экологический союз, группу «Экозащита!» и другие общественные организации. Эту позицию поддержали здешние депутаты, бизнесмены, Уполномоченный по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова, население Артинского, Ачитского районов и даже соседней Башкирии.

Но эксперты областного правительства упорно заявляли, что переработка монацитового сырья займет «всего» 15-20 лет. Надежные технологии, мол, имеются. А «при всем честном народе» можно сообща выбрать одну, самую эффективную и безопасную. Так, хранящиеся пески легко обогащаются физическими методами, основанными на различиях плотности и магнитных свойств, что позволяет получать концентраты, содержащие более 90 процентов монацита. С помощью обычных методов механической обработки, а также электромагнитной и электростатической сепарации их тоже можно доводить до стадии концентрата, содержащего 95 - 98 процентов монацита. Обогащение таких песков осуществляется и мокрой гравитацией, которая возможна благодаря высокому удельному весу «тяжелого» песка. Торий от попутных редкоземельных элементов отделялся бы химическими методами. А от примесей других металлов его концентрат можно очищать экстракцией.

Бунтующих людей истово убеждали: новое предприятие, если «тяжелый» песок разделить на торий и концентрат редкоземельных элементов, принесет региональной казне «золотые яйца». А вся затея обойдется всего в 80 млн. долларов. Срок окупаемости проекта – пять лет.

Для переработки опасного концентрата под Красноуфимском было даже создано предприятие ООО «Урал-Евро». 51 процент акций его досталось правительству региона, 10 процентов – «Росатому», а остальная часть пакета ценных бумаг - таинственной иностранной фирме «Shannel Construction Wordwide Ltd.». Как потом обнаружилось, эта американская компания даже не была упомянута в международной базе данных. Впечатление такое, что фирма-однодневка появилась исключительно для «финансового сопровождения» процесса. А реальность оказалась еще хуже - такой компании никогда и в помине не было!

Удивительно, но проект завода при этом прошел государственную экологическую экспертизу и получил положительное заключение. Однако жители района продолжали протестовать против строительства объекта. Дружно, стеной. Решимость людей добавила смелости местным депутатам. Они даже приняли обращение к губернатору и правительству Свердловской области с просьбой вывезти отсюда зловредный торий. Но куда?  И самое главное – где взять для этого деньги? Ведь только для строительства нового железобетонного хранилища требовалось 20 миллионов долларов. А чего стоит простая перетарка концентрата из прогнивших ящиков и истлевших крафт-мешков в стальные сертифицированные контейнеры?

В местном бюджете таких денег, естественно, не было, инвестора же под заведомо убыточное производство найти не удавалось. И тогда власти решили завести старую пластинку: взять деньги под «старый» проект - извлечение из монацита редкоземельных металлов. Вскрытие концентрата и выделение суммарного карбоната (нерадиоактивной составляющей) предполагалось проводить на предприятии «Росатома», коим являлся Чепецкий механический завод, расположенный в удмуртском городе Глазове. Дальнейшее разделение на индивидуальные редкоземельные оксиды можно было бы делать уже в своем регионе - на ОАО «Уралгиредмет» в городе Верхняя Пышма.

И снова получился пшик.

- Действительно, - продолжает Сергей Русинов,- на бумаге они (власти и бизнесмены) все подготовили. Умудрились даже переработать опытную партию монацита (5 тонн). А вот провести оценку воздействия на окружающую среду не соизволили.

Тем временем экспертная комиссия, специально созданная при главе администрации района, завершила титаническую работу. И ее выводы оказались неутешительными: «Гидрогеология участка места строительства предприятия не исключает попадания радиоактивных и химических веществ в реку Зюрзя и далее в Уфу, что делает сооружение технологического комплекса и складов хранения радиоактивных материалов абсолютно неприемлемым».

Общественность района поставила вопрос о передаче опасного объекта обратно в собственность государства – «Росатому», возложив на него и всю ответственность по обязательствам, связанным с причинением убытков и ущерба от эксплуатации объекта. Эту позицию поддержал эколог с мировым именем А.Яблоков, член совета Всемирного союза охраны природы, советник президента Российской академии наук, который специально посетил Красноуфимск в сентябре 2006 года, чтобы на месте обсудить проблему, о которой он давно знал и слышал. В этом случае можно было бы выполнить решение, принятое еще в 1990 году представительной государственной комиссией о передислокации объекта в соответствии с существующими экологическими требованиями.

Областные власти, однако, отказались принимать во внимание результаты местной экспертизы. Эту острую проблему они пытались низвести до сферы эмоций «малограмотных жителей».

- Жителей района считают дебилами, неспособными к профессиональному анализу. У нас, дескать, сплошные эмоции. Но ведь жить-то здесь не заезжим специалистам, - говорит эколог С.Русинов. - Директор «УралМонацита» Анатолий Михеев обвинил нашу группу в том, что она, якобы, сорвала поступление первого транша от зарубежных инвесторов.

Впрочем, свои аргументы нашлись и у сторонников строительства предприятия.

- Поскольку на Урале и в Сибири есть богатые месторождения редких металлов, новый завод после переработки монацита со складов в поселке Зюрзя никогда не останется без работы, - говорил бывший председатель правительства Свердловской области Алексей Воробьев. - Кроме того, мы обеспечим абсолютную экологическую безопасность объекта и всей прилегающей территории.

Ему вторил генеральный директор «Урал-Евро» Валерий Косынкин:

- Дело зашло далеко и сорвать договоренности с инвесторами физически невозможно. Скоро сюда придут первые деньги...

По расчетам чиновников, строительство завода в Зюрзе позволило бы увеличить промышленный потенциал Красноуфимского района в шесть раз. Но что теперь об этом говорить? Инвесторы опять «испарились». Необходимые средства добыть не удалось.

В итоге правительство региона было вынуждено отказаться от своей затеи, к тому же в процессе общественного обсуждения выяснилось: предполагаемая прибыль от реализации проекта была завышенной, а экологические последствия, наоборот, занижены. Так что амбарные замки с 19 сараев снимать не стали.

«Черное золото» монацита по-прежнему лежало без движения. Почему? Специалисты говорят: он невыгоден - ни в добыче, ни в извлечении, ни в наработке делящегося материала.

Да, но наука-то считает, что ториевая энергетика возможна и эффективна. Хотя многие специалисты уверены: практически по всем статьям она все же проигрывает АЭС. Уран-238 удобнее. Поэтому торий, который в монаците составляет 6-12 процентов по массе, исходя из современного уровня производства концентрата и его реальной мировой потребности, обычно отправляется в отвалы. К середине 90-х годов рыночная продажа монацита практически прекратилась - ввиду полного отсутствия спроса. Мировая потребность в тории даже на современном этапе развития экономики очень низкая, в 2000 году его потребление составило всего 200 тонн. И практически весь добываемый концентрат перерабатывается не для извлечения тория, а для получения оксидов постоянно сопутствующих ему редкоземельных минералов.

Состояние редкоземельной промышленности в России показывает еще более жесткий экономический подход к добыче тория. В рассеянном виде у нас, как и везде в мире, он концентрируется там же, где и редкоземельные минералы. По количеству их запасов Россия сейчас занимает второе место в мире после Китая. Причем речь идет именно о месторождениях, то есть о геологических структурах, рентабельных к освоению. Более 68 процентов этих объектов находится в Заполярье, они разведаны также в Республике Саха (в 1949 году на месторождении монацитовых песков в Алданском районе была начата промышленная добыча) и в Иркутской области. Но содержание редкоземельных элементов в рудах большинства российских кладовых значительно ниже, чем китайских: на разрабатываемых месторождениях КНР средние содержания оксидов редкоземельных металлов в рудах достигают 5 процентов, а в российских объектах редко превышают один процент.

Основная часть балансовых запасов редкоземельных металлов России, и тория в том числе (почти 82 процента), сегодня связана с апатитовыми рудами, причем 70 процентов запасов заключено в Хибинской группе месторождений (Мурманская область). Среднее содержание суммы оксидов редкоземельной группы здесь не превышает 0,4 процента. Многие из месторождений разрабатываются, однако из руд при применяемой сегодня технологии извлекаются только фосфор и в небольших количествах титан, редкоземельные же элементы, а тем более - торий, остаются в материале складируемых отвалов обогатительных фабрик. А ведь на отвалах апатитов прибыльное производство наладить во много раз легче. И, заметим, безопаснее.

Единственный производитель редкоземельных металлов в России, Соликамский магниевый завод, тоже получает из руды полуфабрикат – карбонаты, из которых извлекает нужные металлы, но уже на предприятиях Эстонии и Казахстана. По прогнозам, к 2020 году России потребуется 7-15 тысяч тонн редкоземов. Около 70 процентов их сегодня потребляет отечественная электроника, 25 – «Росатом», 5 – металлурги, которые получают легирующие добавки.

Склады в Зюрзе, таким образом, стали очень привлекательной ватрушкой. Но для Урала это - мина замедленного действия. Не случайно правительство Свердловской области в разные годы обращалось с предложением о сотрудничестве к Японии, США, Объединенным Арабским Эмиратам, государствам Европы. Более конкретные переговоры о судьбе объекта состоялись с Республикой Кыргызстан. И возможность переработки монацита действительно была, ею мог бы заняться урановый завод в г. Кара-Балта или Киргизский горно-металлургический комбинат. Но что-то опять не срослось.

Специалисты института ВНИИ промтехнологии просчитывали вариант вывоза и захоронения опасного песка в заброшенных шахтах города Кыштыма. На сей счет даже готовился проект по строительству подземного хранилища с консервацией монацита на мощной линзе земляных пород. Но ведь и Кыштым для экологии – далеко не самый лучший «подарок».

Поступала заявка от Томского химкомбината, который просил образцы тория, чтобы предметно изучить проблему. Сибирские ученые хорошо знали, как «вытащить» редкоземельные элементы из «тяжелого» песка. Но для этого требовались современные, безопасные и экономически выгодные технологии. Опять же, где вести переработку: на Урале или в Томске?

В 2010 году было принято другое решение - ОАО «Уральский электрохимический комбинат» из Новоуральска должен стать головным предприятием в «кластере производства редкоземельных металлов», который начал создаваться в Свердловской области. Как тогда сообщал министр промышленности и науки региона Александр Петров, с «Росатомом» было подписано соглашение по переработке надоевшего всем концентрата, подготовлен план мероприятий по реализации проекта. В состав кластера хотели даже привлечь предприятия, производящие электродвигатели, различную приводную технику, топливные элементы и накопители энергии. А так как редкоземельные металлы являются основой для получения специальных сплавов и сталей, интерес в идее проявили даже местные металлурги. В частности, из создаваемой особой экономической зоны «Титановая долина» (г. Верхняя Салда).

Но в 2012 году – очередной поворот в затянувшейся истории. Новый свердловский губернатор Евгений Куйвашев, едва получив назначение, плотно занялся этой зловещей проблемой. И вскоре в печати появилось сообщение, что государственная корпорация «Росатом» намерена кардинально решить вопрос о переработке техногенных запасов монацита, хранящихся в Свердловской области, но уже на базе производственного объединения «Маяк» (г. Озерск, Челябинская область). Во всяком случае, заместитель генерального директора корпорации - руководитель блока по управлению инновациями Вячеслав Першуков заявил, что «финансирование выделено, идет разработка технологической схемы переработки концентрата». После этого, мол, начнется обсуждение и организации самого производства.

При этом подразумевалось, что «Маяк» выступит либо главной площадкой, либо опытно-промышленным производством. В конце 2012 года там началась экспериментальные исследования по переработке красноуфимского монацита. Этой теме был даже посвящен доклад заместителя начальника ЦЗЛ по науке ПО «Маяк» Михаила Логунова, вызвавший большой интерес участников Всероссийской научно-практической конференции. Причем «Маяк» и ОАО «Ведущий научно-исследовательский институт химической технологии» предполагали выступить партнерами в этом перспективном, на их взгляд, проекте.
Например, институт предлагал принципиально новую технологическую схему переработки концентрата, а специалисты «Маяка», обладающего богатым опытом создания радиохимических технологий, составили программу экспериментальных работ. Для их проведения из Красноуфимска на производственное объединение была доставлена опытная партия монацита, а ход этих исследований тесно координировался со специалистами ВНИИХТ.

Правда, затем в правительстве области уточнили: право купить монацитовый концентрат в ходе конкурсных процедур получила «дочка» компании «Ростех». И хотя коммерческую составляющую проекта эксперты оценивали довольно невысоко, холдинг видел свой интерес в испытании и отработке новых технологий. За пять лет он обещал инвестировать около миллиарда долларов, включая строительство металлургического предприятия по утилизации уральского монацита.

Мечталось: эти работы дадут положительный результат, и процесс, наконец-то, пойдет. Но неожиданно возникли препятствия.

- Соглашение на рекультивацию территории и договор купли-продажи концентрата не были подписаны. Мы пытаемся урегулировать спорные вопросы не только по переработке радиоактивных отходов, но и по рекультивации (восстановлению) территории с дезактивацией почвы, на которой они складированы, с полным возвратом земельного участка в хозяйственный оборот. Принципиальная позиция властей заключается в том, что отходы переработки концентрата должны быть захоронены за территорией Среднего Урала в специальных хранилищах, которых у нас в настоящее время нет, - сказал однажды министр природных ресурсов и экологии Свердловской области Алексей Кузнецов.

После недолгой паузы в мае 2013 года появилась новая информация, что группа ИСТ и госкорпорация «Ростех» создают совместное предприятие для разработки месторождения редкоземельных металлов в Якутии. А параллельно с этим холдинг вроде бы намерен получить в собственность и монацит на складах под Красноуфимском.

Это известие, впрочем, вызвало очередной переполох в рядах активистов экологической организации «Сокол». Они опасались, что данный технологический проект создаст радиационную угрозу для близлежащих населенных пунктов. И то: монацит-то для перевозки необходимо сначала изъять из хранилищ, перефасовать в новую тару и транспортировать очень бережно. Но ведь деревянные ящики и бумажные мешки, в которых хранится опасное вещество, настолько старые, что могут не выдержать. Поэтому «соколы», поскольку вопрос был никак не проработан, просили не «шевелить» радиоактивные отходы. По мнению экологов, необходимо, как минимум, провести углубленное обследование здоровья здешних жителей.

Однако картина событий поразительно ускорилась в октябре 2013 года - после того, как Президент России Владимир Путин встретился с министром промышленности Денисом Мантуровым и поинтересовался: как в стране решаются вопросы ресурсного обеспечения высокотехнологичных отраслей, в частности – редкоземельными металлами? Напомним, когда-то Советский Союз занимал в этом секторе достойные позиции.

По словам главы ведомства, чиновники учли в бюджете основные параметры программы по разработке и производству редкоземельных металлов вплоть до 2020 года, согласовали с Минфином и с Минэкономразвития средства (145 миллиардов рублей) по поддержке столь важной для государства сферы. Это, по мысли Д. Мантурова, позволит сформировать и создать, по сути, целую отрасль, которая обеспечит поставку редких металлов для авиации, космоса, атомной промышленности, радиоэлектроники, которая в настоящее время, увы, практически на 100 процентов зависит от импортных материалов. Цель - создать полноценное направление промышленности, которое обеспечит внутренний спрос и производство не только редкоземельных металлов, но и готовых образцов, позволить с ними выходить на любые рынки. Речь, в частности, идет о постоянных магнитах, технология которых в России разрабатывается полным ходом.

Но чтобы заявленные планы стали явью, еще предстоит создать целую производственную цепочку - от добычи руды до разработки технологий производства концентратов и оксидов металлов, которые в дальнейшем и обеспечат производство готовых изделий. Интерес к этой программе со стороны широкого круга инвесторов нешуточный. В ней, например, предполагается участие двух крупнейших государственных корпораций – «Ростехнологий» и «Росатома».

Министр также упомянул, что планы в первую очередь касаются Свердловской области, где прошел конкурс на переработку монацитового концентрата. К сожалению, почти сто лет в стране не было эффективной и безопасной технологии, которая смогла бы обеспечить использование «тяжелых» песков. Сегодня она имеется, поэтому появился и шанс пустить запасы ценного сырья в дело. По словам Д.Мантурова, при этом удастся не только снизить бюджетную нагрузку по содержанию и хранению концентрата, но и решить старые экологические проблемы региона. Таким образом, Красноуфимск, наконец-то, полностью избавится от набивших оскомину вредных запасов, а страна получит из них более 10 тысяч тонн оксидов редкоземельных металлов разных групп.

В целом же, считает чиновник, к 2020 году Россия должна обеспечить выпуск около 20 тысяч тонн ценного сырья и готовой продукции (не только за счет Свердловской области, но и соответствующих производств, природных месторождений в Сибири и Карелии), в денежном выражении – это около 50 миллиардов рублей. Причем ежегодный прирост ожидается в объеме 10–20 процентов.

Практически сразу после высокой встречи в Кремле правительство Свердловской области подписало договор с «дочкой» «Ростехнологий» о вывозе с территории Красноуфимского городского округа опасного монацитового концентрата. Но если на встрече президента с министром промышленности на эту процедуру отводилось всего лишь пять лет, то согласно этому документу, «тяжелый» песок будет полностью отправлен на переработку за пределы региона к 2025 году.

При этом, что немаловажно, соглашением о реабилитации территории предусмотрены мероприятия по утилизации и захоронению отходов, образованных при хранении монацитового концентрата (включая «грязь» от его перемещения), на специализированных предприятиях государственной корпорации «Ростехнологии».  Пока же, до полного вывоза концентрата, безопасность его хранения будет по-прежнему обеспечивать ГКУСО «УралМонацит».

Заметим, что благодаря активности местных жителей еще в 2009 году областные власти приняли постановление о строительстве над хлипкими деревянными складами, которые не имело смысла ремонтировать, а снести было невозможно, специальных металлических ангаров. Своеобразных саркофагов. Финансирование осуществлялось в рамках государственной целевой программы «Экология и природные ресурсы Свердловской области». Общая стоимость проекта – 280 миллионов рублей.

Благодаря усилиям специализированной строительной компании из Новоуральска, имевшей огромный опыт работы на радиационных объектах страны, над прогнившими складами со зловредным монацитом стали один за другим появляться современные укрытия. По сравнению с прежними хибарами они кажутся огромными морскими лайнерами – блестящими, красивыми и вроде бы надежными. Каждый такой «колпак» накрывает сразу два аварийных хранилища. И что очень важно - объект перестанет быть пожароопасным. В сильную грозу ему даже молнии не страшны.

Но главное, считает директор комплекса А.Михеев, радиационный фон на территории района за счет этого должен снизиться, как минимум, в 3-4 раза. По его словам, в целом обстановка на объекте сейчас нормальная. Данные мониторинга, например, показывают: негативного воздействия на окружающую среду склады почти не оказывают. В доказательство он привел результаты проверок различных государственных органов.

Да, ситуация, конечно, улучшилась, но кардинально не изменилась. Местные экологи сделали собственные замеры радиационного фона, и его уровень оказался в сотни раз выше нормы! Каковы эти показатели сегодня, в министерстве природных ресурсов Свердловской области, под чьим контролем находится ситуация, рассказывать отказываются. Поэтому представители «Сокола» и Уральского экологического союза требуют привлечь независимых экологов и продолжить исследования. Если этого не сделать, утверждают правозащитники, снять напряжение, недоверие местного населения к опасному хранилищу все равнго не удастся.

Металлические ангары, последний из которых был возведен в 2013 году, как утверждалось, должны обеспечить безопасность хранилищ и их «начинки» на 50-100 лет. Но ведь очевидно: проблема «тяжелых» песков решена лишь частично, окончательно устранить угрозу населению и природе со стороны «объекта Л.Берии» этим шагом не удалось. Склады сейчас по-прежнему «фонят». И проблема «тяжелых» песков исчезнет торлько тогда, когда на Урале их вообще не останется. Без следа и запаха.

 



 
Личный кабинет